В Нюрнберге, в камере, предназначенной для обвиняемых высшего ранга, разворачивалась тихая, но напряженная дуэль. С одной стороны — доктор Дуглас Келли, американский психиатр, чей острый ум должен был проникнуть в самые темные уголки человеческой души. Его задачей было оценить вменяемость подсудимых, от чего во многом зависела сама логика и легитимность будущего приговора.
Его главным оппонентом стал не кто иной, как Герман Геринг, бывший рейхсмаршал, человек, чья власть и влияние в Третьем рейхе уступали лишь фюреру. Геринг, несмотря на положение обвиняемого, держался с поразительным самообладанием и даже снисходительностью. Он не был сломленным узником; он видел в Келли не врача, а нового противника на интеллектуальном поле боя. Их беседы превратились в изощренную игру.
Келли стремился заглянуть за маску уверенности, найти трещины, признаки расстройства или, наоборот, доказательства полного, холодного осознания содеянного. Геринг же, умелый тактик и актер, мастерски строил защиту своей личности. Он то демонстрировал обаяние и рассудительность, то позволял проглянуть высокомерие и цинизм, но всегда контролировал впечатление. Он оспаривал диагнозы, спорил о мотивах, пытаясь не только сохранить лицо, но и поставить под сомнение саму возможность своего объективного суда со стороны победителей.
Каждый их диалог был подобен шахматной партии. От того, сумеет ли Келли доказать ясность ума Геринга и его ответственность за преступления, зависела не только судьба самого рейхсмаршала. Под вопросом оказывалась моральная состоятельность всего трибунала: можно ли судить безумцев? Или же они были в здравом рассудке, что делало их вину лишь страшнее? Эта психологическая битва в тюремных стенах стала одним из решающих, невидимых миру сражений Нюрнберга, где на кону стояло историческое правосудие.
