С первого дня в новой квартире Пиппа и Томас поняли, что их окна — словно экран. Прямо напротив жила пара, чья жизнь разворачивалась как спектакль: то страстные объятия, то ледяные сцены молчания. Соседи были красивы, а их отношения — непредсказуемы. Сначала наблюдение казалось невинным фоном для собственных вечеров. Потом стало привычкой. А затем — навязчивой мыслью.
Однажды вечером, после особенно громкой ссоры за темным стеклом, им пришла идея. Глупая, опрометчивая, детская. Анонимная записка, брошенная в почтовый ящик напротив. Всего пара строк, будто от "доброжелательного соседа". Мол, цените друг друга. Казалось, это безобидно.
Но та записка стала первым камнем, сорвавшим лавину. Она не помирила соседей. Она их насторожила, затем разозлила, затем свела с ума подозрениями. Начались вопросы: кто видел? кто знает? кто вмешался? Подозрения пали и на других жильцов, но тень медленно поползла к окнам Пиппы и Томаса.
Их собственный мир, такой идеальный в квартире мечты, начал трещать. Соседи стали наблюдать в ответ. Тихие звонки в дверь по ночам. Непрошеные взгляды через двор. Невидимая трещина от их окна к чужому превратилась в пропасть, куда рухнуло все: покой, безопасность, иллюзия контроля.
Они хотели лишь подсказать, как жить другим. Но запустили машину, которую не могли остановить. Цепь щелчков — записка, подозрение, страх, гнев — привела к тому, о чем они даже боялись думать. К финалу, которого никто не хотел, но которого уже было не избежать. Просто потому, что однажды они решили, что имеют право заглянуть в чужое окно — и не просто заглянуть.
